Текст песни Gudium - Что-то на пути
- Исполнитель: Gudium
- Название песни: Что-то на пути
- Дата добавления: 29.03.2026 | 10:34:24
- Просмотров: 2
- 0 чел. считают текст песни верным
- 0 чел. считают текст песни неверным
Текст песни
Мою печень бессердечнодоедает ягуар.
Содержимое желудка
Принимает тротуар.
Ледяной январский вечер
Развалился, как гусар он
Шлёпнет по иммунитету,
Будто бы тот портовая шмара.
Голоса на дне рассудка
Что-то завывают жутко.
Слишком мамбл для куплета.
Они семпл в моих сутках.
Их не вытравить таблеткой,
Не выкурить сигареткой.
Монотонные ублюдки
Влезли в расписания сетку.
Навязчиво повторяли,
как Тайлер свою Тамале,
Что любят меня те твари,
как демон милой Тамаре.
Я с ними в пьяном угаре
на кухне в сером кумаре
Беседую, как на паре
с соседом, что прокемарил.
Но вибрация тамтама
Вытолкнула на татами
Чертей, что в аду топтали
Души с нашими чертами.
Туша тихонько страдает.
Душу легонько страх давит.
крики в бошке не стихали.
И я стал глушить их стихами.
Но их не стихнет вой,
Если этот стих не твой.
Но их не стихнет вой,
Если этот стих не твой.
Но их не стихнет вой,
Если этот стих не твой.
Но их не стихнет вой,
Если этот стих не твой.
Но их не стихнет вой,
Я пишу эти дурные стишки-стишонки,
С тех пор как болтался у отца в мошонке,
С тех пор как ревел и пачкал пеленки,
С тех пор как остался один на продленке.
Двадцать девятнадцать
Амоксапин запер на засов,
Что моя телка без трусов
У поэта без усов.
Дальше, двадцать двадцать,
Я мог запить, но каждый из глотков
Не давал писать стихов.
Громче стал рёв голосов.
Дальше больше, двадцать
Двадцать один, я ко всему готов.
Освободившись от оков
Стал реперком и был таков.
Как Дэн в Грязи, никак в князья.
Запрет прокрастинации изъян
В дурке, там мне какой-то Брэд
затрет про двенадцать обезьян.
Двенадцать разгневанных мужчин
Вылезут из почвы извилин толщин,
Не дав мне разлочить морщин.
Амоксипин с побочкой борщит.
Опять к лету отъел себе щи,
А голос в бошке оголтело пищит.
А для полос белых и нету причин.
И это дерьмо мне ни капли не щит.
Свищи, не свищи, не приходят плащи.
И хоть ты лещами себя исхлещи...
Осталось, не слышать чтоб этих болтушек,
Стишками заметки свои испещрить.
Но их не стихнет вой,
Если этот стих не твой.
Но их не стихнет вой,
Если этот стих не твой.
Но их не стихнет вой,
Если этот стих не твой.
Но их не стихнет вой,
Если этот стих не твой.
Перевод песни
My liver is being ruthlesslydevoured by a Jaguar.
The contents of my stomach
are claimed by the sidewalk.
The icy January evening
lounges about like a hussar;
It slaps my immune system around
as if it were some harbor slut.
Voices in the depths of my mind
are howling something ghastly.
It’s too much of a mumble for a verse;
they’re just a sample in the soundtrack of my days.
You can’t purge them with a pill,
nor smoke them out with a cigarette.
These monotonous bastards
have wormed their way into my schedule.
They obsessively repeat—
like Tyler singing his "Tamale"—
that those creatures love me,
just as a demon loves sweet Tamara.
In a drunken stupor,
in the gray haze of my kitchen,
I converse with them—
just like in a lecture hall with a neighbor who’s dozed off.
But the vibration of a tam-tam
thrust onto the tatami
the devils who, down in hell,
were trampling souls that bore our features.
My body suffers softly.
My soul is gently crushed by fear.
The screaming in my head wouldn't cease,
so I began to drown it out with verse.
But their howling won't subside
if this verse isn't yours.
But their howling won't subside
if this verse isn't yours.
But their howling won't subside
if this verse isn't yours.
But their howling won't subside
if this verse isn't yours.
But their howling won't subside...
I’ve been writing these silly little rhymes
ever since I was still dangling in my father’s sack;
Ever since I wailed and soiled my swaddling clothes;
Ever since I was left all alone in after-school care. Twenty-nineteen:
Amoxapine bolted the door tight—
My chick, sans panties,
With a poet who had no mustache.
Next up, twenty-twenty:
I could have drowned my sorrows, but every single sip
Stifled the urge to write verse.
The roar of voices grew louder still.
And on it went—twenty...
Twenty-one: I was ready for anything.
Breaking free from my shackles,
I turned into a wannabe rapper—and that was that.
Like Dan in the Dirt—never destined for glory.
The ban on procrastination is a flaw;
In the loony bin, some "Brad"
Keeps spouting off to me about *Twelve Monkeys*.
*Twelve Angry Men*
Crawl out from the thick soil of my brain's convolutions,
Refusing to let me smooth out my wrinkles.
The Amoxapine is really overdoing it with the side effects.
Come summer, I’ve gone and packed on the pounds again,
And a voice inside my skull is squealing like a maniac.
Yet there’s absolutely no reason for these "white streaks" of clarity.
And this shit offers me not a shred of protection.
Whistle all you want—the saving cloaks never arrive.
And you could whip yourself raw with open-handed slaps...
All that’s left—just to drown out those chatterboxes—
Is to fill my notebooks, scribbling them full of verse.
But their howling won't cease,
If this poem isn't yours.
But their howling won't cease,
If this poem isn't yours.
But their howling won't cease,
If this poem isn't yours.
But their howling won't cease,
If this poem isn't yours.